НЕДЕЛЯ О МЫТАРЕ И ФАРИСЕЕ

мытарь и фарисейЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ

Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! Благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.

Лк. 18, 10-14

 Боже! будь милостив ко мне грешнику!

Лк. 18, 13

Свое наименование эта первая приготовительная Неделя получила от предлагаемого в воскресенье первой триоди евангельской притчи о мытаре и фарисее. Мытарь — смиренный сборщик податей — пошел оправданным в дом свой более, нежели фарисей — гордый законник. Примером мытаря и фарисея Церковь внушает готовящимся к подвигам поста, молитвы, покаяния и причащения, что исполнением закона и своею праведностью надмеваться и хвалиться не должно, но при исполнении закона надо являть смирение пред Богом и ближними. Молитва, пост и другие добродетели святы и спасительны, но превозносящийся ими омрачает их и не приобретает оправдания ими, потому что он любуется собой, пристрастно и несправедливо похищает себе похвалу, которую произносить нашим трудам есть долг не служащих и трудящихся, но дело Бога и ближних, начальствующих над нами. Ибо не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь (2 Кор. 10, 18). Кроме пристрастия и несправедливости, в превозношении заключается неведение и заблуждение. Кто любуется и хвалится своими делами, тот не ведает или забывает, что мы своими силами без помощи Божией не можем исполнить своего закона и, следовательно, сделаться правыми пред Богом, и самое исполнение есть не заслуга, а только долг наш (Лк. 17, 10). Так гордость слагается из пристрастия к себе, неведения и заблуждения.

Но благословенным и благонадежным против гордости фарисейской орудием служит мытарево смирение или смиренномудрие, ничего высокого не приписывающее своим силам и подвигам. Такое смирение есть основание христианского благочестия и оправдания нашего пред Богом, потому что первый грех произошел от горделивого желания быть как боги, знающие добро и зло (Быт. 3, 5). Желая возвыситься, человек пал. Чтобы восстать, надобно смириться и взяться за помощь, Богом указуемую (2 Кор. 12, 9-10). Если безгрешный и совершеннейший первенец человечества пал превозношением, сколь же опасно и несвойственно возноситься падшему! Богатый лишился превозношением: сколько же бедному надобно смиряться, чтобы покрыть свои недостатки! Что гордится земля и пепел (Сир. 10, 9)! Для истинных подвигов христианского благочестия надобно соединять с наружно добрыми делами фарисея внутреннее смирение мытарево, — дела первого со смирением второго.

Протоиереи Григории Дебольский

«Дни богослужения Православной Церкви»

 О ПРАВИЛЬНОЙ МОЛИТВЕ

Кто не знает себя и не чувствует, в каком бедственном находится он состоянии, у того попусту пропадут посты и милостыни, какие он совершает. Ибо жертва, приятная Богу, есть только дух сокрушенный, и только за такую жертву подается отпущение грехов, и для такой жертвы бывают и посты, и молитва, и милостыня. Вот таинство христианской жизни, и вот как должен поступать всякий христианин.

Преподобный Симеон Новый Богослов

Для правильности молитвы надо, чтобы она произносилась из сердца, исполненного чистоты духа, из сердца сокрушенного и смиренного.

Святитель Игнатий (Брянчанинов)

Без смирения неполезна бывает молитва, ибо Бог гордым противится (Иак. 4, 6; 1 Пет. 5, 5). Напротив того, на смиренных милостиво призирает Бог: призрит на молитву беспомощных и не презрит моления их, — говорит Давид (Пс. 101, 18). Так призрел Он на молитву смиренного мытаря, хотя тот и был обременен грехами, так отринул гордое самохвальство фарисейское. Ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 18, 14). 

Святитель Тихон Задонский

   Кто не почитает себя грешником, того молитва не приемлется Богом.

Преподобный Исаак Сирин

Если совершаешь молитвы и подвиги со смиренномудрием, как недостойный, то они будут благоприятны Богу. Если же вспомнишь о другом, спящем или нерадящем, и превознесешься сердцем, то тщетен труд твой.

Авва Исайя

 НЕ ПОЛАГАЙСЯ НА СВОЮ ПРАВЕДНОСТЬ!

Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче! — Такую умиленную молитвенную песнь влагает нам в уста Святая Церковь, начиная приготовлять нас к покаянию. Три еще недели до поста, и о нем, может быть, никто и не думает; но она издали указывает нам двери его и заранее хочет предрасположить к входу в нее. Хотя и нехотя, мы должны же встретить время поста; но она хочет, чтоб мы встретили и проводили сие время как следует. И вот, в нынешний день, в следующее воскресенье и далее она внушает нам одно за другим назидательные правила в двух притчах и в двух разительнейших происшествиях, из коих одним началась нынешняя история человечества, а другим кончится. Будем учиться и внимать урокам матери своей!

Ныне притчею о мытаре и фарисее говорится каждому из нас: «Не полагайся на свою праведность, подобно фарисею, но всю надежду своего спасения возлагай на беспредельную милость Божию, вопия, подобно мытарю: Боже, милостив буди мне грешному. Ибо вот фарисей, кажется и доброго был поведения, а не был оправдан пред Богом».

Непостижимо для нас, как так: творение добрых дел, или праведность, — для нас обязательны, как необходимое условие спасения, а между тем мы не можем основывать на них сей надежды своей; но сколько бы ни было у нас правых дел, все их должны счесть недостаточными и для восполнения их прибегать к другим средствам. Непостижимо сие для нас; но так есть. Христианин в чувстве сердца своего должен носить глубокое убеждение в своем непотребстве при всей праведности или всем обилии добрых дел, о которых, однако ж, должен ревновать неусыпно. Так спасались все, которые спаслись и оставили нам в своем примере указание возможности таких чувств и побуждение к возгреванию их в себе самих. Посмотрите на покаянные молитвы, кои суть излияние душ святых Божиих, прославленных Церковью. Как они там осуждают себя пред Господом!.. А между тем все окружавшие их почитали их чистыми и непорочными пред Богом!.. Думаете ли, что тут была неискренность? Нет! Это был искренний вопль души к Богу! И следовательно, есть возможность в глубине души сознавать себя непотребным, несмотря на всю видимую чистоту души или исправность и честность поведения. Да и как быть иначе? Положите себе в мысли, что Бог требует от нас праведности полной, или добродетели всеобъемлющей, и что только такая праведность и такая добродетель могут быть положены в основание нашего спасения и питать нас благонадежностию. Посмотрите же, чего сие требует!

Полная праведность, или всеобъемлющая добродетель, слагается из следующих трех частей:

Из добрых дел, видимо для всех телом совершаемых в свое время и в своем месте. Это вот что:просит кто милостыни, подай ему. Причинил кто обиду, прости ему. Пришел враг, ухлеби (накорми, напитай. — Ред.) его. Сел за стол, вкушай пищу по уставу и воздержно. Настало время молитвы, молись благоговейно и как велено… Идешь на должность, трудись усердно, и так далее, и так далее. Всякая минута, всякое место имеют свои добрые дела, которые непременно должен исполнять всякий вступающий в них. В сем отношении вся жизнь человека должна быть непрерывною цепью добрых дел с той минуты, как он приходит в сознание в сем мире, и до той, как выйдет из него…

Как те, которые вышивают картины бисером, ряд за рядом прикрепляют бисеринки к своим местам, и именно такие, а не другие бисеринки к тому или другому месту, и только тогда, как соблюдут все сие, не спутают бисеринок и не допустят перерывов и пропусков, картина получает приличный ей вид и свое имя, так и в отношении к нам: тогда только и сочтет Господь кого-либо добродетельным, когда он всю картину жизни своей будет развивать так, что не пропустит ни одного места и ни одного момента времени без того, чтоб не сделать обязательного для него тогда дела. Стань же теперь здесь, опирающийся на свою праведность, и скажи: так ли живешь ты, чтоб всегда творил добро и никогда не опускал дела, обязательного для тебя, и не допускал дела полудоброго или даже совсем недоброго? Если так, опирайся на свою праведность; а если нет, ищи другой опоры для своего спасения!

Другую часть, входящую в состав полной праведности, составляют добрые чувства и расположения, скрывающиеся под видимо совершаемыми делами. Это суть любовь, мир, терпение, кротость, милосердие, воздержание, смирение, благоговение, отрешение от всего и прочее, и прочее. Добрые дела, видимо совершаемые, чтоб быть добрыми истинно и служить ко спасению, должны быть непременно выражением какого-либо из внутренних добрых чувств; так что коль скоро в основе их нет доброго чувства, которым они должны быть воодушевлены, то они негодны и богопротивны…

Так, все видимые дела благочестия: поклоны, молитвословия, хождение в храм и прочее — тогда только будут истинно добрыми делами, когда служат выражением внутреннего благочестия или благоговейного к Богу обращения нашего ума и сердца, а без сего последнего они ничто. То же должно сказать и о всех делах милосердия, что они тогда только и суть истинно добры, когда служат выражением искренней ко всем братской любви во славу Божию, а не каким-нибудь приспособлением к другим, желанием выказаться или, как ныне часто говорят, желанием обнаружить гуманность; это — язычество в христианской одежде. То же надо сказать и о всех других внешних делах, — что истинная цена их определяется внутренним расположением… Ибо иначе можно, например, телом быть в храме, а душою — в блудилище, языком снисходительно извинять, а в сердце осуждать, положением тела показывать почтительность, а внутри питать презрение, глазами не смотреть будто на лица, а в душе распаляться похотью, и прочее, и прочее. Внешне все сии дела и хороши, но цена их перед Богом уничтожается чувствами, кои питают при совершении их в душе. И следовательно, на праведности можно основывать свое спасение только тогда, когда можно быть уверенным, что все чувства и расположения наши исправны и богоугодны, — и притом не час или два, а всю жизнь и непрерывно. Итак, приди сюда, хотящий основать свое спасение на своем добром поведении, и скажи: не проскальзывало ли когда под видимыми добрыми делами твоими неправых чувств, оскверняющих их? Если не проскальзывало (но кто может сказать сие?), то успокаивайся на своей праведности; а если проскальзывало, как это всякий должен признать, то смирись и ищи другой основы своему благонадежию во спасении.

Третью часть полной праведности составляет крепкая, как смерть, ревность о славе Божией, воодушевленная пламенною любовию к Богу и воодушевляющая все добрые чувства сердца и все добрые дела видимые.

Когда в сердце есть добрые расположения, можно бы, кажется, и успокаиваться насчет своей участи. Но вот что, братие, возьмите во внимание. Мы созданы Богом, созданы по образу и подобию Божию, созданы для того, чтоб славилось нами имя Божие во вселенной, или для того, чтоб всех себя всецело посвятили мы Богу… А между тем вот что может быть! Иной сердоболен и сердолюбие свое обнаруживает делами, но и помышления не имеет о Боге, при всех делах и чувствах сердобольных. Сердолюбие такого не помянется пред Богом, ибо оно не от Него принято как заповедь, и не Ему посвящено как служение и жертва. Иной кроток и безгневен и сие расположение обнаруживает делами, не позволяя себе увлекаться чувствами раздора и мщения; но при этом он следует какому-то инстинктивному расположению к уступчивости, образуемому сознанием бессилия и робостью, а не заповеди Господа, Который говорит: прости! Мне отмщение — Я воздам! (Рим. 12, 19). Кротость такого не имеет цены пред Богом. Иной воздержен, и крайне воздержен: мало спит, почти не ест и не пьет, редко видят его вне дома, он всегда у себя и за делом; но не Богу он посвящает свои труды, а или корысти, или пустой славе человеческой.

Воздержанности и трудолюбия такого не признает Господь достойными награды. Так и во всем прочем! Недостаточно иметь добрые чувства и расположения (кои могут быть и естественные), надобно еще, чтоб они возглавлены были одним коренным расположением — ревностию о славе Божией, ею были проникнуты и служили ее выражением. Коль скоро сего нет, или нет в должной степени и мере, вся доброта наша ни во что не вменится пред лицем Господа, Который скажет некогда: отойдите от Меня, не знаю вас!.. (Мф. 7, 23; 25, 12). Не знаю вас потому, что вы в продолжение жизни своей не давали Мне знать о себе посвящением Мне ваших добрых чувств и дел!

Итак, прииди, чающий себе спасения от праведности, и скажи, всегда ли, в должной ли мере была в тебе ревность о славе Божией, и всегда ли она одна воодушевляла твои добрые чувства и дела? Если так (а это кто может сказать?), то успокаивайся на своей праведности, а если нет, ищи другого способа к оправданию себя пред Богом и другого основания спасению своему!

Итак, может, кто хочет, основывать надежду спасения своего и на праведности, только уж пусть делает так, чтоб сия праведность была совершенная, полная и всесторонняя… То есть чтоб вся жизнь его была непрерывною цепью добрых дел, без перерыва и опущений, чтоб под сими делами скрывались всегда добрые чувства и расположения, которых они должны быть только видимыми выражениями, и чтоб все сии чувства и расположения были воодушевлены одною ревностью о славе Божией или были жертвою Богу… Потому у кого есть все это, тот приди, стань дерзновенно пред лицом Господа и скажи Ему, если смеешь и если позволит то совесть твоя: я не таков, как прочие люди. А если нет чего-нибудь — умолкни и не смей очес возвести на небо; и отверзни уста своя, из глубины души взывая мытаревым гласом: Боже, милостив буди мне, грешному… Аминь.

Святитель Феофан Затворник

(Пока оценок нет)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *